http://xazzar.livejournal.com/1111156.html
Только не рождение,а возвращение к при ведущей мутации из которой оно все еще не вышло ,почему не рождение покойник не может родится вновь это будет уже зомби именно то что сейчас и происходит с Россией ,а так все в цвети только слепо глухой не узнает свою родину.xazzar
http://kampus.dj/index.php?newsid=3877
Текст: М.Калашников
На наших глазах происходит становление новых форм государственности, где превыше всего ценится бизнес-эффективность, а люди – бесправная биомасса.
Страшное «светлое будущее» по Фурсову
«К 2020 г. национальные границы будут стерты не только с карт, но и из человеческой памяти. Культурные различия еще останутся, но сверхдержавами будут несколько транснациональных корпораций с огромным влиянием на экономику и политику. В них будет царить жесточайший культ компании с полным подчинением сотрудников высшему менеджменту. Личная жизнь станет неотделимой от карьеры, а люди будут, прежде всего, частью своей корпорации. На вопрос, кто они, ответом будет что-то вроде: «Я работаю на Shell, а еще я голландец».
Фото: http://gorod.tomsk.ru (С)
Это заявил Дирк ван Шлюс из Роттердамской школы менеджмента – один из целой рати западных интеллектуалов, пророчащих скорую смерть институту nation state. И в самом деле - привычные национальные государства в современном мире разрушаются, слабеют или мутируют в нечто совершенно чудовищное.
В чем суть процесса? И что мы можем ему противопоставить?
Выдающийся современный русский историк и кризисолог Андрей Фурсов с тревогой отмечает: в мире пошел процесс укрепления государств-корпораций. То есть государств, которые ведут себя как капиталистические корпорации, взыскующие только одного: прибыли и снижения издержек. При этом такие корпоратократические государства сбрасывают с себя обязанности социального обеспечения, сохранения и воспроизводства своих наций, перестают вкладывать средства в будущее тех народов, чье имя носят. Социальные и национальные интересы приносятся в жертву экономике, рентабельности и корпоративным интересам. Граждане стран-корпораций превращаются в почти бесправное стадо, материал для государственных управляющих. Процесс глобализации ускоряет становление таких монстров.
«Они требуют минимизации политических и социальных издержек и по содержанию территории прописки – от сведения к минимуму социальных обязательств, характерных для нации-государства, до избавления от экономически лишнего, нерентабельного, с экономической (корпорационно-государственной) точки зрения, населения.
Как только главным для государства провозглашается экономическая конкурентоспособность в глобальном масштабе, о социальной и национальной составляющих государства можно забыть – государство начинает вести себя как корпорация, в которой все определяется экономической эффективностью: «выживает сильнейший» и «ничего личного». Иными словами, корпорация-государство – это административно-экономический комплекс, который, будучи формально государственным аппаратом, играет самостоятельную и определяющую роль в данной стране. В то же время он ставит политико-экономические интересы этой страны в зависимость от экономических аппаратно-ведомственных (корпорационных) интересов. Или, по крайней мере, рассматривает первые через призму вторых…»
Андрей Фурсов в своей недавней работе «Кошмар «светлого будущего» выделяет несколько последствий такой мутации государств-наций в государства-корпорации.
Во-первых, аппарат власти и насилия в таких «коммерциализированных государствах» приватизируется, превращается в инструмент для осуществления бизнес-операций правящей верхушки. При этом в руководстве страны за рычаги господства и распределение прибылей борются не индивиды, а кланы, «команды», группировки.
Во-вторых, разрушаются механизмы социального обеспечения граждан.
В-третьих, в мутировавших государствах, в отличие от прежних буржуазно-демократических государств, власть и собственность сливаются. Проще говоря, в них у кого власть – у того и собственность. Потеря власти равносильна потере собственности, капиталов. В этом смысле идет возврат к реальностям докапиталистической эпохи. Социологический «закон Лэйна», принцип отделения власти от собственности, зародившийся на Западе в позднем Средневековье и достигший своего пика на Западе ХХ века, становится теперь всего лишь кратким историческим мигом, неким «исключением» из мощной, магистральной тенденции сращивания власти и собственности.
В-четвертых, публичная политика в государствах-корпорациях вырождается в шоу, в балаган, в манипуляции сознанием электората с помощью изощренного «политтеха».
«Внешне корпорация-государство сохраняет практически все атрибуты нации-государства: однако это главным образом форма, скорлупа, за которой скрывается иной тип, питающийся соками умирающей структуры!» – убежден Андрей Ильич. По его мнению, отделение власти от собственности действовало всего лишь четыре неполных «атлантических века» и только в ядре капиталистической системы. Эту систему мы считаем частью современной политической реальности, которой, однако, сейчас приходит конец.
«Одна из характерных черт корпорации-государства заключается в том, что оно принципиально и систематически стирает, устраняет границу между властью и собственностью. В равной степени оно стремится стереть или максимально истончить грань между монополией и рынком, политикой и экономикой, государством и гражданским обществом. И это понятно: корпорации-государству как рыночному монополисту или рынку-монополии в одном лице не нужны гражданское общество и политика, место последней занимает комбинация административной системы и шоу-бизнеса…» – доказывает А.Фурсов.
Корпорацию-государство нельзя путать с «корпоративным государством» Муссолини, которое было, с экономической точки зрения, лишь разновидностью западной модели «государства всеобщего благосостояния» (велфэр-стейт). Теперь же на мир наступают именно «коммерциализированные» государства-мутанты. Их идеология – это глобалистический ультралиберализм.
Ультралиберальные монстры по Неклеессе
Концепцию Фурсова дополняет другой русский мыслитель, Александр Неклесса. В своих недавних работах «Новый амбициозный план. Проекции и чертежи новой сборки мира» и «Страна Пути» он также обрисовывает процесс превращения прежних государств-наций в государства-корпорации, а также – параллельное превращение транснациональных корпораций в корпорации-государства.
Неклесса убежден, что идет «…генезис новой среды и ее обитателей – в том числе корпораций-государств (corporation-state): влиятельных протосуверенов, объединяющих экономические функции с социальными/политическими амбициями и все увереннее чувствующих себя в антиномийной структурности одновременно интегрируемого и диверсифицирующегося социокосмоса…»
«…Пожалуй, наиболее интригующим регистром практики является пространство новых акторов на планете: государств-корпораций и корпораций-государств – территориальных, деятельных и антропологических организованностей, активных и дерзновенных протосуверенов, отличных от прежних форм государственности и социальной организации в целом.
В процесс по-новому прочитанной субсидиарности вовлекаются при этом не только регионы, автономии или мегаполисы, но и разного рода амбициозные корпорации, обладающие трансэкономическим целеполаганием.
Это также идущий на смену гегемонии буржуазии новый политический класс – сгустки сознаний и воль, субъекты и агенты драматичных перемен, совершающихся в человеческом космосе.
Человек-manterpriser (человек-предприятие) институализирует себя как аутосуверена, следуя формуле: «Нет общества, есть только индивиды». Именно занимающий в мире властные позиции эклектичный слой четвертого сословия очерчивает контур трансграничного сообщества, развивающегося по собственным лекалам, знаменуя (и ускоряя) самим фактом своего существования пришествие постсовременного универсума…»
«…Сегодня государство демонстрирует очередную серию политических метаморфоз, утверждающих еще одну ипостась феномена. Реализуя геоэкономическую экспансию, государство-корпорация все чаще ставит во главу угла проблемы конкурентоспособности, экономической эффективности, непосредственно соучаствует в решении крупных международных хозяйственных и финансовых проектов.
В свою очередь, это приводит к диверсификации внутренней структуры государства: метаэкономические организованности претендуют на специфическую автономию, шаг за шагом выходя за пределы национального регулирования. Характерными чертами неополитического формата являются тотальная оптимизация экономической эффективности, сброс социальных обременений, взгляд на население соответствующей территории, аналогичный отношению директората к служащим корпорации.
По ходу дела и территориальные, и деятельностные кланы национальной корпорации (ее «директораты») наращивают взаимную конкуренцию, стремясь использовать государственную механику в собственных целях, существенно влияя тем самым на общий режим ее функционирования, видоизменяя его. Ценность же формата национальной государственности в глазах ряда влиятельных групп постепенно девальвируется. И государство начинает все чаще совершать акции, слабо согласующиеся с прежним политическим форматом и генеральным вектором его интересов.
…Красноречивый элемент и существенный этап процесса – экспансия неолиберальной идеологии, модели мироустройства вместе с сопутствующей «революцией элит». Неолиберальный регламент, акцентируя права деятельных организмов, способствует истощению прежнего формата социальной солидарности и публичного блага…»
Однако, как убеждает Неклесса, идет встречный процесс: крупные корпорации обретают черты нынешних государств.
«…Речь идет, главным образом, о становлении поколения влиятельных структур, способных действовать за горизонтом привычного ареала обитания ТНК. О властных параполитических организмах – отраслевых, территориальных, деятельностных; о «глобальных племенах» и сообществах, утверждающих себя как сеть взаимосвязей, возникших в ходе перестройки социума и разъедающих («коррумпирующих») основания публичной политики/представительной демократии.
Впрочем, схожие или в чем-то даже более красноречивые сюжеты уже имели место в прошлом: вспомним опыт Ост-Индской компании, обладавшей не только мироустроительными концептами и собственными денежными знаками, но также впечатляющими средствами проекции силы – военным флотом, вооруженными частями. Или еще более выразительные квазигосударственные рейдерские/каперские коалиции, прочерчивавшие в нейтральных водных просторах зыбкие границы экзотичных «морских государств»…»
При этом новые «коммерциализированно-копоративные» государства становятся звеньями глобальной экономики, островами в море глобализации. Они ведут наступление на умирающие государства-нации. Неклесса обрисовывает этот процесс так:
«…Сегодня мы все чаще сталкиваемся с ситуацией, когда национальное государство начинает рассматриваться не как интегрирующий субъект – а политэкономическая группировка как его составная часть, – но прямо противоположным образом.
Другими словами, государство превращается в синтетический объект: аморфное пространство, в пределах которого тот или иной клан (корпорация профессиональная, территориальная, этническая или иная) борется за особую субъектность и сферу своего исключительного («парасуверенного») влияния, пренебрегая при этом интересами слабеющей «общенациональной корпорации». А национальный патриотизм состязается с мультигражданственностью и корпоративной лояльностью. В этом контексте Вадим Цымбурский пишет, например, о сложившейся в 90-е годы прошлого века «корпорации утилизаторов России».
На глазах возникает каркас биполярной модели, предполагающей в среднесрочной перспективе появление двух разрядов государственности.
Первый. «Поисковая» государственность-А, являющаяся, в сущности, островом транснационального архипелага, предоставляющая ее руководителям право на присутствие в элитном кругу. Это сообщество, интегрированное одновременно в национальную политэкономическую среду и в глобальную сеть влияний, строится на основе совокупности олигархических картелей, сведенных в социально-политическую связность под зонтиком новой управленческой конструкции.
Второй. «Охранительная» государственность-Б: социальная, административная, реализующая общенациональные и силовые полномочия власти, обеспечивающая функционирование привычных, но теряющих актуальность и эффективность форм государственного устройства – ветшающих институтов публичной политики и увядающих ветвей власти.
В результате национальные планеты-государства раскалываются амбициозными игроками на своеобразные «астероидные группы», ощущающие подчас более значимую родственность с аналогичными парасуверенными образованиями, находящимися на других национальных орбитах, создавая с ними сложные, причудливые констелляции. Национальная государственность рассматривается в данной логике как особый цивилизационный ресурс, как историческое наследство, со временем также подлежащее приватизации в частную либо групповую собственность.
…Композиция нового мира может быть описана также с точки зрения геоэкономической логики миростроительства. Подобная логика охватывает все большее число деятельных субъектов, распространяясь на территориальные и отраслевые организованности, обретающие черты своеобразных корпораций-государств.
Их основой могут являться государственные и транснациональные корпорации, регионы и мегаполисы, другие деятельные организмы, объединенные в сложную, подвижную систему неформальных взаимоотношений как внутри страны, так и за ее пределами. Они способны планировать и реализовывать весьма масштабные проекты, играя при случае совместно, но при этом – всегда за себя…»
Системы варварской эксплуатации
О подобной эволюции государства как института в нынешней реальности писал и автор этих строк в содружестве с С.Кугушевым (цикл «Третий проект» и с Ю.Крупновым («Гнев орка»). Ничего хорошего человечеству, на взгляд многих, такая мутация государственности не несет. Ведь такие корпорации-государства, по сути, уничтожают наш человеческий капитал, нашу культуру, наше будущее, нашу демографию, образование и науку. Гонясь за прибылью здесь и сейчас, они уподобляются варварам, занятым подсечно-огневым земледелием: когда леса для получения пахотной земли беспощадно выжигаются, а участок, истощившись, затем забрасывается. И никто не думает о поддержании плодородия почвы.
В данном случае «плодородие» – это сохранение нации, ее демографии, системы образования, заботы о детях и юношестве. Все это требует огромной, «нерентабельной», с точки зрения чистой коммерции сектора, «экономики дарения». Ультралиберализм и сокращение социальных расходов ведет к старению и вымиранию коренного населения. При этом ориентация на рентабельность и глобальную конкурентоспособность уже ведет к демонтажу, например, европейских систем социального обеспечения. При том что нынешние коммерциализированные государства не создают действенных механизмов повышения рождаемости в развитых странах. Как падает при этом качество образования, видно уже всем.
В государствах-корпорациях торжествует наплевательское отношение к интересам самой нации. Наоборот, ставка делается на ввоз мигрантов, что разрушает культурно-цивилизационную среду самобытных стран.
С другой стороны, ориентация на сиюминутную «рентабельность» и «снижение издержек» вызывает сокращение затрат государства на фундаментальную науку, на прорывные и поисковые разработки. На грандиозные программы, сулящие прорыв в будущее, аналоги марсианских экспедиций или ядерного проекта. Все это ведет к измельчанию научно-технического развития, к его застою. Что само по себе крайне опасно. Обожествление прибыльности вызывает вынос производства из Европы и США в Азию, что само по себе вызывает деградацию обществ, откуда индустрия уходит. Ориентация только на быструю прибыль ведет к тотальной коррупции в обществе, что делает его крайне и неустойчивым.
Такие государства просто опасны. Особенно тогда, когда мир входит в системный кризис, что требует именно принципиальных научно-технических прорывов. Когда нужно обогащение человеческого капитала и образование высшего уровня. И когда, отметим, мы стоим на пороге нового великого переселения народов с чрезвычайно опасными последствиями, накануне глобальной климатической ломки. В этих условиях «коммерциализация» государств делает европейцев, например, похожими на ослабевших поздних римлян перед лицом потоков переселяющихся германцев, в роли которых выступают выходцы из исламского мира.
Государства-корпорации – это прямой путь к цивилизационной катастрофе. К сожалению, эти разрушительные веяния доходят сегодня и до нас. И вопрос заключается в том, сможем ли мы найти адекватный ответ. То есть построить новую государственность: альтернативную как разрушающемуся государству-нации, так и корпоративно-либеральному «мутанту».
Дата публикации: 23 мая 2008 г.
Электронная версия: http://www.km.ru/magazin/view_print.asp?id…0-6A844A07EC22}
© 2008, http://www.km.ru
